Алексей Казанцев (alexeykazantsev) wrote,
Алексей Казанцев
alexeykazantsev

Categories:

Элиза Часть 5






Немного помолчав, старик пододвинул к себе бокал и сделав небольшой глоток, продолжил повествование:
- Я попал в компанию воров, насильников и убийц. Но и среди этого отребья, мне повезло найти вполне приличного молодого человека, осуждённого за дезертирство. Он, как и я, оказался жертвой любви. Мы крепко подружились с Самуэлем Греем, и теперь всегда держались вместе, не раз спасая друг друга от опасностей.
Жизнь на корабле постоянно подвергалась риску: здесь каждую минуту можно было получить удар ножом в бок или подцепить какую-нибудь заразу. Грязь, вонь, плохое питание и недостаток пресной воды, сводили людей с ума. Что и говорить, до места добрались не все. С прибытием на берег, стало немного легче: нас разделили на команды, где каждый занимался своим делом.
Поначалу я ещё писал письма друзьям, дяде и даже мисс Томпсон, в надежде хоть что-нибудь узнать об Элизе. Но чем дольше я оставался в колонии, тем реже посещали мечты о возвращении. И знаете ли, в конце концов я смирился.
Теперь, только её письма, написанные той зимой, были мне и отрадой, и оберегом. Я их знал наизусть, но в минуты, когда становилось совсем невыносимо, и душа рыдала навзрыд, я доставал их из укромного места, чтобы прикоснуться губами к пожелтевшим листам бумаги, хранящим тепло её рук, и ещё раз увидеть бисерное хитросплетение букв.

Не буду утомлять вас рассказами о том, сколько тягот выпало на мою долю на чужбине. Скажу лишь, что мне пришлось многому научиться, чтобы выжить. Будучи христианином и совершенно мирным человеком, я с оружием в руках отражал нападения банту3, которые, как чёрные тени, нападали по ночам и вырезали целые деревни. Со временем пограничные конфликты переросли в полномасштабную войну за территорию4. Я стал солдатом.
Как-то ночью Самуэль, находясь в дозоре, попал в плен к племени бушменов5. Страшно представить, что его ожидало, останься он в их руках несколько дольше. Но Бог милостив! Везение - странная вещь! Оно улыбается тем, кто умеет рисковать. Мне в одиночку удалось проникнуть в логово противника и вытащить друга из сарая под самым носом у охраны. А через месяц уже он тащил меня раненного на себе в форт.

Шли годы. Всё больше шрамов оставалось на теле и меньше иллюзий в душе. Я стал свидетелем того, как соотечественники становились предателями, желая урвать побольше кусок, а те, кого мы считали врагами, проявляли сострадание и оказывали помощь. Как-то, во время операции в джунглях, мою грудь пронзил дротик, и я потерял сознание. Оно возвращалось ко мне урывками, и тогда мне слышался отдалённый гул боя. Меня нашли африканеры, белые сельские жители, потомки колонистов, и, несмотря на то, что я был в военной форме, перенесли к себе на ферму. Больше недели смерть пустыми глазницами заглядывала мне в лицо, скаля гнилые зубы и дыша миазмом6 болот. Ранение осложнилось лихорадкой. Всё, что я помню из того времени, - это заботливые руки Амади, чернокожей служанки, в доме немцев, приютивших меня. Она поила меня целебными отварами и прикладывала на рану какую-то вонючую, горячую жижу и, как видите, таким диким образом смогла вылечить. Больше месяца я провёл в их доме, но так и не научился понимать язык. Мы общались только жестами. Когда я достаточно окреп, чтобы самостоятельно передвигаться, Амади безопасными тропами вывела меня к ближайшему форту, где я и узнал, что наш отряд попал в засаду, считавшуюся неслучайной. Никто не выжил в той мясорубке, во всяком случае, так считалось до моего прихода. Тела нескольких солдат нашли растерзанными. Среди опознанных по личным вещам оказался и Самуэль. Так я потерял своего единственного друга, да упокоит Господь его душу! – с этими словами старик покачал головой, как будто стараясь стряхнуть с себя наваждение, и залпом выпил бокал бренди. Потом он несколько секунд легонько раскачивался из стороны в сторону, опершись локтем левой руки о стол, и потирая лоб. Когда же снова заговорил, голос его дрожал, а по щеке катилась слеза.

- Горе моё было так велико, что казалось, я совсем перестал что-либо чувствовать, и когда через пару недель меня вызвал к себе начальник гарнизона, я находился не совсем в трезвом состоянии. Он протянул мне синий конверт, и тряся мою руку сказал: «Поздравляю! Поздравляю, друг мой, вы возвращаетесь домой!» Я стоял перед ним, как истукан, не в состоянии понять его слова. Оказывается, мой дядя Хоксли, с которым я давно потерял связь, все эти годы хлопотал за меня с немыслимым упорством. И вот теперь, после многочисленных отказов, ему наконец-то удалось добиться разрешения суда сократить срок моего пребывания в колонии на три года, путём оплаты в казну Соединённого Королевства крупной суммы денег, что и было немедленно сделано. В синем конверте находился мой пропуск домой, ведь с момента ареста прошло уже семнадцать лет, и теперь я имел полное право отправиться в обратный путь с первым же кораблём.
Эта новость оглушила меня! Мне не верилось, что я наконец-то смогу покинуть этот проклятый континент и вернуться к цивилизованной жизни, из которой меня вырвали совсем молодым человеком, полным сил и надежд. Теперь я был совершенно другим: годы лишений, боль утрат и огонь войны выжгли меня изнутри, лишив веры в лучшее. Эта гарь отразилась и на внешности: кожа приобрела коричневый оттенок, а волосы припорошил пепел седины. Что ждало меня дома? Ни друзей, ни семьи, ни работы… По сути, я уходил в никуда. Но после нескольких дней плавания, прошедших в забытьи, лёжа на койке в кубрике, я вдруг отчётливо услышал в плеске волн, бьющихся о борт корабля: «Свободен… Свободен…»
Два с половиной месяца пути пролетели незаметно. Иногда мы заходили в какой-нибудь порт, чтобы пополнить запасы пресной воды и провианта, но я даже не пытался сойти на берег, наблюдая с палубы отлаженную работу матросов. И вот однажды, тёплым летним вечером мы пристали в Гавре. Это была последняя остановка на пути в Бристоль. Пока шли приготовления к погрузке, на борт поднялись новые пассажиры: высокий пожилой мужчина с юной леди и дама, по всей видимости, гувернантка. Внешность и обрывки фраз, долетевших до меня, выдавали в них англичан. Их лиц я не мог разглядеть, но в фигурах мне почудилось что-то давно забытое и очень знакомое. Они поднялись к себе в каюты и до утра больше не выходили. А я так и не уснул, взволнованный непонятным предчувствием.

3 Банту – общее название этнических групп, проживающих практически на всей территории Африки южнее Сахары, которые объединены общими традициями и языками.
4 Кафрские войны – название пограничных войн между южноафриканским народом и Капской колонией в XVIII-XIX веках.
5 Бушмен – собирательное название, применяемое к нескольким коренным южноафриканским народам охотников-собирателей, обладающих наиболее древним генотипом.
6 Миазм – устаревший медицинский термин, которым вплоть до конца XIX века обозначались обитающие в окружающей среде «заразительные начала», о природе которых ничего не было известно.

Продолжение здесь
Tags: Моя проза., Новое
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments

Recent Posts from This Journal